часа [как в случае с Джонни Бэлчем]. Если бы он всё время держал глаз зажмуренным, то это само по себе явилось бы особой приметой, обращающей на себя внимание.
Скорее всего, свидетельские показания детей в случае Джесси Помероя демонстрируют особенность работы памяти, на подсознательном уровне удаляющей особо травмирующие воспоминания. Чем сильнее испытанный стресс, тем бОльшие интервалы времени «выпадают» из контролируемых мозгом отделов памяти. Этот процесс похож на забывание, но это не истинное забывание, обусловленное давностью или ослаблением мозговой активности, а именно защитный механизм, запускаемый неосознанно и мало поддающийся субъективному контролю. В отличие от истинного забывания, такой процесс обратим, и при хорошей работе врача-психиатра такие «искусственно стёртые» воспоминания можно вернуть.
Случай с семью потерпевшими, «не заметившими» бельмо на глазу Джесси Помероя, прекрасно иллюстрирует хорошо известный всем, причастным к расследованиям преступлений, факт — единственная видеозапись всегда ценнее рассказа десятка свидетелей. Даже пословица есть на сей счёт: «Врёт, как очевидец». Свидетели могут очень сильно ошибаться, описывая психотравмирующие события, произошедшие у них на глазах — задокументированных примеров такого рода масса, более того, в рамках судебно-психологических исследований проводились хорошо задокументированные эксперименты, призванные подтвердить либо опровергнуть данное утверждение. В литературе по психологии свидетельских показаний [это один из разделов юридической психологии] можно найти множество любопытных свидетельств на сей счёт, автор не видит смысла их здесь сейчас пересказывать.
Понятно, что если ошибается свидетель психотравмирующего события, то для потерпевшего в ходе такого события риск ошибиться будет ещё выше. Просто потому, что нагрузка на его психику окажется намного больше и бОльшие фрагменты воспоминаний окажутся подсознательно заблокированы. Разумеется, стрессоустойчивость у разных людей может быть весьма различна [в силу самых разных причин как объективного, так и субъективного характера], но даже высокая стрессустойчивость не гарантирует безошибочности работы памяти. С указанной проблемой сталкиваются даже взрослые и вполне здоровые люди, а потому не следует удивляться тому, что дети, впервые в жизни попавшие в экстремально стрессовую ситуацию, перенесут её намного хуже взрослого человека.
На самом деле удивительно не то, что семь детей не сказали полицейским об особой примете Джесси Помероя — это-то как раз понятно и объяснимо — а то, что восьмой из пострадавших сумел не «забыть» о «мраморном» глазе. Хорошая память Роберта Гулда в данном случае помогла полиции не потому, что она объективно являлась хорошая — в действительности память Роберта была примерно такой же, как и у других мальчиков! — а потому, что нападение преступника 17 сентября оказалось самым коротким, и психоэмоциональная нагрузка оказалась минимальной.
Вот, в общем-то, и весь секрет странной избирательности памяти мальчиков, пострадавших от рук Джесси Помероя.
Другой нюанс, который также требует какого-то рационального объяснения, связан с очень странным поведением Джесси Помероя, явившегося в отделение полиции по собственному почину уже после того, как потерпевший не опознал его в классе. Что это, вообще, было? Зачем он туда пошёл? Чего он хотел добиться подобной иррациональной выходкой?
Джесси спрашивали о его посещении полицейской станции, и тот всегда отвечал на подобные вопросы предельно неконкретно и непонятно. Дескать, что-то его влекло, он чувствовал, что должен так поступить и тому подобное. Объяснения, которые давал Померой, невразумительны, и он сам, по-видимому, не мог толком рассказать о собственной мотивации.
Сейчас, спустя полтора столетия с той поры, мы не можем залезть в голову Джесси, но вряд ли мы сильно ошибёмся, предположив, что управляли им в тот день непомерная гордыня и самодовольство. Он едва не попался во время опознания в школе, но игрою случая угроза тогда миновала. В ту минуту, когда в школьный класс вошли Брэгдон и Кеннеди, Померой сильно испугался — он не мог не испугаться, ведь такие, как Померой, очень трусливы — но после того, как опасность чудесным образом миновала, Джесси, наверняка, испытал эйфорию или некое иное чувство, весьма на эйфорию похожее. Увидев в произошедшем некий знак собственной избранности, Джесси Померой решил повторить щекочущий нервы эксперимент. В полицию он шёл, разумеется, не для того, чтобы его поймали, а как раз потому, что был уверен в собственной неуязвимости. Мы не знаем, была эта вера сродни вере в сверхъестественное или же Джесси руководствовался вполне рациональной уверенностью в том, что опознание его невозможно — для нас это и не особенно важно. Но несомненно то, что он хотел получить удовольствие — сначала поставить себя в рисковую ситуацию, а затем благополучно выйти из неё, насладившись сознанием собственной неуязвимости.
То, что Джесси Померой являлся подростком весьма высокомерным, представляется довольно очевидным. Нам известны воспоминания о нём его товарищей, относящиеся к периоду до задержания Джесси в сентябре 1872 г. Один из его друзей — понятие это, разумеется, сугубо условно, ибо у психопатов вроде Джесси друзей не бывает в принципе — высказался о манере поведения Помероя примерно в таких словах: его невозможно было заставить играть в футбол вместе со всеми, он всегда был в стороне от компаний. Любимое занятие Помероя на улице — играться со своим перочинным ножиком. Джесси вроде бы и ходил гулять с другими мальчиками, но всегда был сам по себе.
Незадолго до задержания с Джесси оказался связан любопытный инцидент, который впоследствии вспоминали все свидетели произошедшего. Некий Олли Уайтман (Ollie Whitman), 15-летний подросток из той же школы в Южном Бостоне, в которой учился Померой, стал рассказывать историю о том, как «Мучитель детей» попытался на него напасть. В этом рассказе, разумеется, вымышленном от первого слова до последнего, Олли мужественно отбивал все поползновения преступника с рыжими кудрями и клиновидной бородёнкой, после чего героически от него убегал.
Джесси в числе других школьников услышал рассказ о необыкновенном приключении, вот только его он совсем не впечатлил. В то время как другие подростки стояли, разинув рты и выпучив глаза от восхищения, Джесси Померой стал улыбаться. Олли Уайтман поначалу делал вид, будто не замечает улыбки одного из слушателей, однако, в конце концов, он не выдержал и накричал на Джесси. Последний ничего не сказал, лишь молча повернулся и ушёл прочь, решив не провоцировать намного более крупного и сильного парня. Но то, что Джесси не сдержал улыбки и не стал подыгрывать выдумщику, однозначно свидетельствует о нём как о человеке высокомерном и самодовольном.
История разоблачения «Мучителя детей» попала в газеты и заслужила там кое-какие комментарии, но сразу следует подчеркнуть, что эти публикации оказались весьма лаконичны и невелики по объёму. Некоторые из них даже не удостоились собственных заголовков — они прошли как отдельный абзац в сводке новостей штата.
Причина такого кажущегося невнимания [и даже равнодушия] кроется, скорее всего, в том, что Джесси
